Искусственный рай

В этом мире всё понятно и устойчиво. Среди милых декораций разыгрывается спектакль под названием «Счастливое детство». Реальность опрокидывает всё, что было незыблемо и дорого. Как жить теперь, когда порушена сама основа? Представление окончено. Плата за него – разрушенные иллюзии и утрата доверия: в любой момент идиллия может обернуться фарсом.

Прошлое – слишком серьёзная вещь,
 
чтобы ею пренебрегать. И. Бергман

Великий режиссёр, каким был Ингмар Бергман, не рождается на пустом месте. Игра, театр сопровождали его с самого детства. Он хотел безраздельно владеть вниманием своей матери. Когда на неё не действовали ни ласки, ни капризы, он напускал на себя холодность и тем, казалось, добивался желаемого. За совершённый проступок его закрывали в гардеробной – тогда он мастерски изображал припадок и тут же обретал свободу. Дисциплина в родительской семье была железная, отец, служивший пастором, наказывал сурово. Потому Ингмар решил стать «лицемером» и повёл виртуозную игру, которая позволяла ему избегать наказаний, давая чувство свободы. Он был рад своим проделкам и не подозревал, что его окружают более талантливые «актеры»: «Од­нажды осенним вечером… я вдруг услышал, как мать плакала, а отец что-то гневно говорил. Мне стало страшно, такого я раньше никогда не слышал. Я выскользнул на лестницу и увидел родителей, ссорившихся в холле. Началась драка. Мать дала отцу пощёчину, он отшвырнул её к стене. Она потеряла равновесие и упала. Я громко закричал». Фру Бергман страстно влюбилась и собиралась разводиться, а отец семейства был в тяжёлой депрессии. Всё это скрывалось от глаз детей, никто из них ничего не замечал. Ингмар был потрясён. Его творчество – история о разрушенной семье, утраченных мечтах, о невозможности понять и простить.

Не у всех, но у многих есть такой багаж – развенчанные иллюзии детства. О счастливом браке своих родителей, об их безупречной жизни – представления, которые ложились в основу личности, которые служили опорой, примером или поддержкой. Но вдруг в какой-то момент оказывалось, что это только декорация, что она скрывает совсем другую, часто противоположную, реальность. Такое открытие становится потрясением, наносит глубокую рану и даже переворачивает всю жизнь.

Родители обманывают своих детей чаще, чем взрослых. Это делается по мелочам, чтобы не создавать сиюминутных конфликтов – «Телевизор сломался, поэтому сегодня, малыш, мультиков не будет». Для того чтобы манипулировать ребёнком – «Бабайка заберёт твои игрушки, если они будут лежать не на месте». Из страха и неумения говорить с ним о сложных вещах – «Мы отправили заболевшего Бар­сика в пансионат для кошек». От чувства стыда и вины, от желания поберечь чувства ребёнка – «Твой папа был замечательным, он был гонщик, но погиб, когда ты был совсем маленький». У родителей множество способов и поводов врать детям, и большинство взрослых даже не считают это враньём.

Иллюзии, о которых мы говорим, создаются родителями не сколько для детей, сколько для самих себя – для своей безопасности, сохранения отношений в семье, в социуме. Ре­бёнок невольно оказывается частью этого спектакля.

Что же происходит с человеком, когда он узнаёт правду? Помимо шока, обиды, чувства обманутости и предательства происходит самое болезненное – оказавшись на пепелище своего прошлого, мы должны выстраивать свою биографию заново, с учётом вновь поступившей информации. Это длительный и болезненный процесс – переосознание событий прошлого. Тяжёлое чувство потери то отступает, то охватывает нас вновь, заставляя сомневаться во всех и во всём. Чем длительнее отрезок жизни, который придётся переписывать заново, тем больше времени займёт реабилитации. Что ж, придётся ждать, когда волны улягутся и берег вновь станет безопасным.

Развенчанные иллюзии детства больше всего бьют по доверию и, как ни странно, даже не к родителям, а к самому себе, своей основе, принципам, суждениям. Наконец, своему праву эти суждения иметь. Нередко человек защищается от боли цинизмом, холодностью, надёжно цементирует дыры, оставшиеся на месте того, что раньше было правдой. Хорошо, когда такая заплатка – всего лишь временная мера, и человек всё-таки находит в себе силы и средства наполнить пустоту чем-то реальным, а не просто подпереть костылём. Это неприятная работа, но её стоит сделать.

Но если вернуться к началу – к родителям, к тем, кто достоверно играл среди театральных декораций, вовлекая в свою игру ребёнка и создавая у него иллюзию реальности, – что мы должны сказать им? «Нельзя врать»? Это слишком примитивно, чёрно-белые суждения очень удобны, но не отражают всей полноты мира. Поэтому лучше сказать: «Делая что-либо, не забывайте, что вы не одни и что рядом с вами есть дети. Дети – это тоже люди, с полноценным набором чувств и переживаний. Выбирая, что вам делать, подумайте о нас».

А что делать тем, кто уже играет в этом театре, тяготится своей ролью и не желает сознательно обманывать своих детей? Как выйти из этого положения? Вообще без потерь – не получится. Будьте готовы к тому, что вы сделаете своему ребёнку больно. Затем начинается работа над собой. Важно понять, какая часть жизни ненастоящая, найти все её осколки и отражения, понять, с какой целью были построены эти декорации? Найти не красивую причину, а настоящую, которая, скорее всего, весьма неприглядная. Зачастую родители привносят в жизнь ребёнка иллюзии собственного детства, совершая ошибки своих родителей, повторяя в детях свою боль. Следующий шаг – начать создавать, то есть не придумать и спланировать, а делать что-то искренне, без фальши. И только после этого можно идти к ребёнку – говорить с ним открыто и быть готовым к его реакции, вопросам. Да, быть хорошим родителем – это много-много работы над собой и совсем немного воспитания.

Мария Сурыгина
семейный психолог



Назад в раздел